Мария Скворцова

маринаМария Скворцова

Так получилось, что долгое время — наверное, лет до 35 — главной в моей жизни была её  рациональная сторона. Я любила всё, что хорошо структурировано, привыкла к самоанализу, разбирала «по косточкам» свои и чужие сновидения, умела слышать и понимать,  работать с визуальными образами; я преподавала и консультировала — но всё, что связано с телесностью, было для меня не очень «прожито». Я как бы была «без тела».
А потом пришел тяжелый для меня 2005 год, когда назрело очень много изменений и старые способы жить перестали работать. Позади осталась защита кандидатской, закончились разом многие важные для меня отношения, я собралась переезжать в другой город, менять работу и хотела изменить еще что-то, что я никак не могла «ухватить». В перемене нуждался сам способ воспринимать мир. Мыслей, слов, образов и идей оказалось недостаточно, чтобы быть устойчивой в этом потоке изменений, куда я нырнула с головой.
Первым шагом — очень верным — была попытка заниматься живописью. Я не умела и не умею рисовать, но полугода регулярных занятий, внимательного всматривания в цвет и свет хватило, чтобы что-то изменилось в моем восприятии. Я научилась находить убежище в том, что видят мои глаза.
А вторым и очень важным шагом стала танцевальная терапия и учеба у Александра Гиршона.
*  *  *
Я встретила Сашу Гиршона в 2004 году Ярославле, на конференции по интегративной психологии. Его мастер-класс очень глубоко затронул меня — обнаружил что-то, до чего трудно добраться с помощью слов. Там я впервые увидела, что такое аутентичное движение, посмотрела, как в танцевальной терапии работают с контактом и с опорой.
В 2005 году я уже специально поехала на конференцию в Ярославль, чтобы еще раз посмотреть на Сашину работу и составить более взвешенное представление о танцевальной терапии и ее возможностях. Впечатление не развеялось, а только усилилось — я поняла, что хочу этому учиться, и в 2006 году присоединилась к обучающей программе по интегративной танцевально-двигательной терапии, которая длилась год.
То, что открывалось в этой программе, не было прямо связано с «умением танцевать». Это были открытия в области телесности, равновесия, движения, пространства, дыхания, ритма — но не «обучение танцу» как таковому. Но в итоге выяснилось, что между состояниями «я танцую» и «я живу» нет непроходимой границы. Можно «жить танцуя». А я-то думала, это просто метафора.
*  *  *
После этого я поехала на длинный тренинг «Жить танцуя» в Крым — уже не как участник, а как стажер, ассистент. Нас, стажеров, было 10 человек — выпускники программы разных лет, очень разные люди, которые, однако, находили общий язык очень легко — через движение, через общий опыт практики. Здесь я увидела, как терапевтическое влияние танца и движения усиливается на берегу моря или в лесу. Морской прибой, ветер, земля и камни, деревья, огонь костра становились партнерами в танце. И это тоже не метафора. Это — конкретные практики, которым можно научиться.
Танцуя с ветром или с морем, меняешься сам — и иначе начинаешь воспринимать себя и других людей.
*  *  *
Стала ли я после этого танцевальным терапевтом?
Нет.
Я некоторое время применяла новые знания в своей работе (особенно это помогало при работе со стрессом), но в тот момент мой профессиональный путь вел меня в другую сторону. Я стала заниматься развитием персонала, а потом — академическим развитием в университетах. Организовывала, модерировала, создавала структуры, внедряла системы оценки и рейтинги. Руководила, нанимала, увольняла, нанималась и увольнялась. Писала отчеты, организовывала конкурсы, выстраивала работу с кадровым резервом.
Казалось бы, тут нет места танцу.
Но на самом деле, это не так.
Даже в самых жестких условиях я сохраняла способность видеть, как люди движутся, как размещаются в пространстве, как проявляют себя телесно. Периодически занималась аутентичным движением, около года регулярно участвовала в занятиях «Лаборатории уличного перформанса», а главное — я танцевала. «Для себя».
Базовые практики танцевальной терапии стали моими любимыми инструментами.
*  *  *
Сейчас я вернулась туда, где изначально чувствовала себя «дома» — к психологическому консультированию. Изучаю экзистенциальный анализ.
Но теперь я знаю, что  «практики ума» нужно уравновешивать «практиками тела». То есть, танцевальная терапия не стала моей профессией — но открыла во мне новые стороны профессии. Консультируя (да и просто разговаривая с людьми),  я слушаю не только слова, но и вижу то, о чем говорят позвоночник, плечи, колени и дыхание.
*  *  *
Под влиянием танцевально-двигательной терапии до меня дошла простая мысль: тело не просто дано нам природой. Оно отражает образ жизни и уровень физической, телесной культуры человека.
Занимаясь танцевальной терапией, я не стала танцором — но перестала, например, считать себя некрасивой. У меня вообще сильно изменилось понимание того, что такое красота. Теперь я знаю, что тело отражает привычки, характер, ментальные стереотипы – и более-менее могу это читать. И я теперь знакома с людьми, которые регулярно танцуют —  они гораздо более гибкие, пластичные и выразительные.  Они вдохновляют! Их тело – это произведение особого искусства: искусства дышать, танцевать, двигаться, есть и пить.
Их тело – артефакт.
И я понимаю, что это искусство «жить танцуя» доступно каждому человеку. Даже тем, кто вроде бы «не танцует».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *